Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Sanda

(no subject)

Чудный Вадим Жук сегодня опубликовал стихотворение. В комментариях написала свое. Ну не стихотворение, так, версификацию на скорость, это когда в ответ и быстро, за три минуты на салфетке. Стихов писать не умею, но люблю диалоги.
Вадим Жук.
КИЕВСКОМУ ДРУГУ
Видишь, милый, - "небесная сотня",
и цветы, и мечта о мечте.
А у нас тут потеет Капотня
в нищете, в маете, в наготе.
И на скорость весёлую падка,
мимо нас, мимо всех, мимо них,
пролетает земная десятка
на кошачьих машинах своих.
И отрады не сыщется сердцу,
и на выручку некого звать.
Всех отрад - убивать иноверцев,
или душу в себе убивать.

Collapse )
vettriano

(no subject)

Говорят, Анджелина Джоли собирается подарить Бреду Питту на день рождения остров.
Одна моя знакомая как-то купила и подарила мужу квартиру. Чтобы он от нее отстал и съехал из ее четырехкомнатной в центре, доставшейся ей по наследству от родственников из писательской номенклатуры. Сплошной пастернак, короче.
Муж в четырехкомнатной распрекрасной ни черта не делал, не работал, зато оборудовал себе "кабинет", откуда выходил в халате с кистями, чтобы в очередной раз нахамить жене. Ну и еще шарашил хрупкую даму головой об холодильник, но это нечасто.
Почему-то вспомнилось.
Sanda

Братство Аподидраско

Скажи отчаянию - свобода и любовь. Свобода и любовь - это лучшие вещи в мире. Если у вас просят закурить, скажите: свобода и любовь. Вы умрете за правду, за миллионы лет правды. Это нормально, день ото дня повторять людям простые истины. От вас могут отвернуться люди, мой отец знал, что это такое, когда с тобой перестают общаться. Но широкий круг друзей все равно останется. А на огоньки остальных можно посмотреть из окна, когда едешь по стране.

У меня были родители. У всех были родители, но у моих родителей были друзья. У всех родителей были друзья. И библиотека. У всех друзей родителей и друзей моих друзей были библиотеки. А еще были пейзажи. И ракурсы пейзажей. Я люблю пейзажи и ракурсы. Это нормально, любить пейзажи и ракурсы. Большой город - это был ракурс. Теперь я еду любить пейзажи. Я буду работать вожатым и любить пейзажи. Мне это полезнее, чем детям. Детям вообще ни к чему пейзажи и ракурсы. Им нужно четырехразовое питание и бакуганы. Я научусь у них любить бакуганов и питание. Сколько дряни с меня сползет, когда я полюблю бакуганов.

Я расскажу детям про огромный мир и огромные возможности. Можно стать главредом, не умея писать. Можно любить слова, не зная языка. Можно любить людей, не выходя из редакции. Любить город, не вылезая из записной книжки. Любить революцию, гуляя по бульварам.
Нас учили словам. Всех учили словам. Но слова потеряли свой смысл. Чувство языка исчезает, грамматика тоже. Но позже. И остаются только буквы. Сейчас я люблю слова на букву "а". Это очень красивая буква. Апостиль, апогей, апокриф, апостроф и наконец, мое любимое - аподидраско.
Скажем отчаянию: аподидраско!
Братья Аподидраско.

Источник вдохновения: http://www.novayagazeta.ru/society/53129.html
Sanda

Я от дедушки ушел...

Орущие про "быдло", в общем, чаще всего говорят так о своих родителях, дедах и прадедах, к примеру.
Ну хорошо, у Латыниной папа писатель (хи), а у других? А дедушки-бабушки?
Все такие возвышенные стали, куды бечь. Такие классовые, такие интеллектуальные.
vettriano

(no subject)

Семь лет назад родила девочку. Теперь девочка говорит, что сегодня она будет главная, и все должны ее слушаться. В честь праздничка. Надеюсь хоть не заставит через барьеры прыгать и по буму ходить, как собачку.

В книжном магазине, куда я пришла скупать сомнительной научной ценности книжки о динозаврах (для сопливого возраста, разумеется) мне теперь приходится непросто. Захотелось ведь и себе что-то приобрести на оставшиеся от всяческих адских "Мокси" и "Винкс" грошики.
Но вот беда, читаю сейчас "Анну Каренину", которую в первый и последний раз брала в руки в тринадцать лет. Очень она мне нравилась, но я ж тогда была неопытна.

А теперь? Хватаю что-то с полки в магазине, любопытное, хорошими авторами написанное, открываю и... закрываю нарядный томик, настолько текст не идет ни в какое сравнение с "Анной". Не ожидала такого эффекта.

Все-таки Лео Толстой - порядочная сволочь.

Всех целую, пожелайте мне мужества. Предстоит провести день в детском развлекательном центре. Думаю, что "вечеринка кича" нам обеспечена.
Ну а что, а что?
Когда я была маленькая, мне часто хотелось таких чудовищных вещей! Нет, не убить родителей и не эдипально выйти замуж за папу. Например, помню, как в "Детском мире" выцыганивала у мамы омерзительное голубое платье из ацетатного шелка с рукавами фонариками. Мама не купила, то ли хороший вкус помешал, то ли денег не было.

Но ведь изрослась же девочка? Приобрела какой-то приличный вкус? Кто скажет "нет" в этот праздничный день, тот невежа. Давайте вы мне нагрубите позже, у меня сегодня и так большая нагрузка.
vettriano

(no subject)

Взяла с полки "Ни дня без строчки" Олеши. Книжка старая, из родительского дома. Я ее лет в четырнадцать читала с восторгом.
Оказывается, она с дарственной надписью. Нет, не авторской.

"Л.И.!
Если бы автор этой книги, мой большой и близкий друг, был жив, и узнал бы Вас, то увидев, полюбил бы Вас, и сам подарил бы Вам эту удивительную книгу.
20 мая 65 г.
Ваш Н.К."

У папы был очень неразборчивый почерк, поэтому он даже личные письма печатал на машинке, и только подписывал их от руки. И мне тоже печатал на "Эрике" темно-оливкового цвета. Например, когда я, маленькая, в Крым с мамой уезжала.
Но дарственная на книге вполне понятно написана. Папа старался.
Это он маме писал. Меня тогда еще не было. Как они жили без меня?
Папа...
vettriano

Огороды русской словесности

Дорогие друзья. Вообще-то, я гуманист. Хоть некоторые мужчины и моя мама говорили мне иной раз, что я жестокая. А некоторые мужчины и женщины, что добрая. Кому верить я не знаю, поэтому верю всем.

Мощный заряд гуманизма и толерантности я получила в детстве и пубертатном периоде. Потому что часто бывала в Доме Литераторов благодаря профессиям моих родителей. А там ведь как? Там ведь в ресторанах и буфетах все писатели, а также поэты, ну на худой конец драматурги или критики. Не считая девушек из пединститута, охмуряемых поэтами и писателями.

Ну по отношению к критикам гуманизм, как известно, нечего проявлять, на это неспособны даже самые чувствительные натуры. Став кинокритиком, я и по отношению к себе не ожидала никакой мягкотелости со стороны общества.

Но у критиков есть одно достоинство среди сплошных дефектов, которые известны каждому ( всем понятно, что критики - это злобные твари, которые только и делают, что ругают творцов, потому что сами ничего создать неспособны). Так вот, критики очень редко (да просто на моей памяти ни разу) читают свои тексты вслух беззащитным собеседникам в ресторации. Уже за одно это можно им кое что простить, не переставая презирать, разумеется.

Не то писатели и поэты. Сидишь, бывало, такая пятнадцатилетняя, в ресторане с мамой, у которой там деловая или дружеская встреча (при этом мама не курит и не пьет и здоровенькой помрет). И тут внезапно на колени перед тобой бухается поэт, сорвавшийся с соседнего столика, практически, как выпавший из гнезда птенец, и с таким же раскрытым клювом: "Девушка, а давайте я вам свои стихи почитаю!" И читает ведь, не дожидаясь положительного ответа.
Collapse )
vettriano

Сталинская литература

В детстве я была маньяком. Тихим, книжным маньяком. Речь не о любви к литературе. То, что у меня с литературой, любовью не назовешь, это просто привычка и необходимость, как еда или сон.
Но была одна особенность, которая, конечно, относится к девиантному поведению.

Я любила читать книжки пятидесятых годов. Да-да, перечитав к четырнадцати годам хорошую такую часть мировой литературы, общаясь с умными авторами ежедневно и по многу страниц, иногда, и не так уж редко, брала я толстый том какого-нибудь писателя Жучкина, изданного, например, в 1953 году, и переходила к чистому удовольствию, далекому от эстетического.

Книга непременно должна была быть плохая, и даже необязательно "Кавалер Золотой Звезды" какой-нибудь (даже не помню, читала ли я именно его, хоть это и был известный роман).
В то время плохих книг издавалось необычайно много. Лесу в нашей стране всегда хватало, и значительная часть населения вкалывала на лесоповале, как известно.

Это были толстенные романы про борьбу хорошего с лучшим или хорошего с отвратительным. В них царил уют расчисленного и умопостигаемого мира. Возможно, именно этого мне не хватало в литературе, написанной гениями, в которой, как известно, одни вопросы и смерть неизбежна. Наверное, чтение этих романов было своеобразной терапией для подростка, который только начал приходить в ужас от неупорядоченности окружающего хаоса.

И я погружалась в тесноватый для мыслей, но терапевтически душеполезный мир этих огромных книжек. Сюжет и герои могли быть любыми. Часто это были романы из жизни молодежи. Про какую-нибудь дружную троицу-четверочку школьниц, со всеми их гимназическими конфликтами (не обходилось без театральной постановки или школьного вечера, которые служили лакмусовой бумажкой для проявления морально-нравственного облика главных героев), муками поступления в институт, первыми ухажерами (тоже отличный момент, чтобы кто-то из правильных юных строителей коммунизма залепил пощечину скрытому классовому врагу) и так далее. Одна из девушек почти непременно выходила замуж за положительного капитана второго ранга, которого в те времена даже на гражданке называли коротко и панибратски кавторангом.

В простых житейских ситуациях и приключениях, не требующих от автора большой фантазии (типа похода на лыжах, в метель, где все девочки заблудились, а отважный юный строитель коммунизма их спас) герои познавали, каким должен быть нравственный выбор в сторону коммунистических ценностей, как в стране советской нужно жить, смеяться и любить.

Кроме поступательно развивавшегося сюжета меня завораживал авторский стиль. Это непременно была такая тихая, уютная графомания без малейших всплесков личных взаимоотношений автора с языком. Эти книжки были написаны ровно, как образцы прописей в учебниках для первого класса.

И в этом тоже я, видимо, находила некое отдохновение. И читаешь эту лабуду, и читаешь, и ничего не тронет тебя, не заставит перечитать еще раз ни строчку, ни слово. Невкусная, но здоровая пища, не запомнишь ее, но сыт будешь и заснешь сном без мыслей и тревог.

Я не знаю, поймете ли вы меня. Есть ли среди вас кто еще с подобной манией, читавший эту дрянь с таким удовольствием? Не уверена. Мама меня, например, осуждала, но не беспокоилась, а лишь хохотала, застав меня не с каким-нибудь Данте, а с томом под нехитрым названием, типа "Разные судьбы" или " "Подруги". Она просто не понимала, зачем мне это нужно. Да я и сама не понимаю, зачем.

Вы спросите, почему я сейчас вспомнила этот убаюкивающий жанр литературы сталинского периода?
Я начала читать роман Людмилы Улицкой "Зеленый шатер". И прочитала за раз страниц двести, постепенно осознавая, что же меня держит, не давая бросить книгу после первых же десяти минут чтения.
Collapse )
vettriano

(no subject)

Рада каждая скотина
Дню Святого Валентина.

У-сю-сю!



(с цветком Вересковый Мед Анвилл, стих Андрюхи Кузнецова).
vettriano

А теперь - стихотворение!

Искала тут в интернете текст одного танго. Попала на некий форум, где люди выкладывали слова песен, а потом как-то перешли к самосочиненным стихам.
Вот это могу рекомендовать, как гимн для журнала "Сноб". Оно так и озаглавлено:


Collapse )